Тайна рукописи - Страница 27


К оглавлению

27

Иерихон продолжал держать меня за плечи. Сегодня его близость ощущалась по-другому, но от этого тревожила не меньше. Не знаю, доводилось ли вам выходить из машины возле порванной во время грозы высоковольтной линии у дороги. Мне приходилось. Я помню это ощущение энергии, буквально пропитавшей воздух, потрескивание искр на оборванных проводах, которые свисали до земли. Я помню, каково это – стоять возле ряда столбов, излучающих силу, которая может в любой момент оборвать жизнь. Я повела плечами, освобождаясь от его хватки.

– Отпусти меня.

Бэрронс убрал руки.

– Вы сами пришли ко мне. Помните это.

Он никогда не давал мне забыть об этом. «Вы сделали выбор, – напоминал он мне впоследствии. – Вы могли просто уехать домой».

– Думаю, меня стошнит, – сказала я.

– Нет, не стошнит. Вы этого захотите, но не сможете. Позже вы привыкнете к этому ощущению.

Иерихон был прав. Меня не вырвало той ночью, но чувство, что я могу в любой момент выдать фонтан из пропитанной кетчупом картошки фри, так и не прошло.

– Пойдемте. – Бэрронс провел меня обратно в главное помещение магазина, остановившись у песочного цвета диванчика, на котором я сидела пару ночей тому назад. Иерихон встряхнул сложенным одеялом, которое собирался постелить на диван, чтобы я не запачкала светлую кожу обивки мокрыми джинсами. На юге больше заботятся о людях, чем о диванах – такая мелочь, которую мы называем гостеприимством. Было невозможно не заметить, что меня колотит крупной дрожью, а тонкая футболка не могла скрыть того, как съежились от холода мои соски. Мрачно взглянув на Бэрронса, я стащила одеяло с дивана и завернулась в него сама. Теми же молниеносными движениями, которые он демонстрировал раньше, Бэрронс схватил еще одно одеяло и успел постелить его на диван прежде, чем я хлопнулась мокрым задом на обивку. Затем Иерихон опустился на стул напротив. Фионы не было видно, окна были закрыты. «Книги и сувениры Бэрронса» закрылись на ночь.

– Рассказывайте, – сказал Иерихон.

Я рассказала о том, что видела. Как и раньше, он задал мне кучу вопросов, заставляя припоминать малейшие детали. На этот раз Бэрронс был удовлетворен моей наблюдательностью. Даже если раньше я была не очень внимательной, встреча со Смертью произвела на меня сильнейшее впечатление.

– Это не Смерть, – сказал Иерихон. – Это Серый Человек.

– Серый Человек?

– Я не знал, что он здесь, – пробормотал Бэрронс. – Понятия не имел, что все зашло так далеко.

Он потер подбородок, явно опечалившись тому, как повернулась ситуация.

Я покосилась на него.

– Что у тебя на руках, Бэрронс? Кровь?

Он застыл, взглянул сначала на меня, потом на свою руку.

– Ах да, – сказал Иерихон, словно только сейчас вспомнил. – Я выходил на прогулку. Увидел на улице собаку, которую сбила машина. И отнес ее умирать в магазин ее хозяина.

– О.

Чудесам несть числа. Иерихон Бэрронс куда больше походил на человека, который добьет эту собаку на месте, чтобы не мучилась, свернув ей шею или сильно пнув в правильно выбранное место, но чтобы он брал в расчет человеческий фактор? Позже я узнала, что интуиция меня не подвела, не было той ночью никакой собаки. Кровь на его руках была человеческой.

– Так что это за Серый Человек?

– То, что вы и подумали. Он выбирает самых красивых людей из тех, кого только может найти, а потом постепенно крадет их красоту, пока в результате не остается ничего.

– Зачем?

Бэрронс пожал плечами.

– А почему бы и нет? Это природа Невидимых. Им не нужны ни причины, ни соответствия. Они Темные. В древних легендах говорится, что Серый Человек был настолько отвратителен, что даже его собственный народ смеялся над ним. Он крадет чужую красоту, поскольку завидует ей и ненавидит. Как и большинство Темных эльфов, он уничтожает только потому, что может это сделать.

– А что случается с женщинами, когда он заканчивает свое дело?

– Подозреваю, что большинство из них совершают самоубийство. Красивые женщины редко сохраняют в себе достаточно сил, чтобы жить, лишившись своего яркого оперения. Стоит ощипать их перышки, и они гибнут. – Бэрронс посмотрел на меня, и это был взгляд судьи, присяжных и палача. Я не справилась с сарказмом, и он затопил мой голос:

– Польщена тем, что ты считаешь меня красавицей, Бэрронс, но позволь заметить, что я все еще жива. Я повстречалась с Серым Человеком, и я все еще здесь, такая же привлекательная, как и раньше, кретин!

Иерихон приподнял одну бровь.

– Что у вас со зрением, мисс Лейн?

Трюк не сработал. Я никогда раньше не называла людей «кретинами». Ну что ж. У меня был тяжелый день. Прости, мама.

– Что со мной не так? Это не предложение перечислить недостатки моего характера. Он слабо улыбнулся.

– Я уже говорил вам. Вы ши-видящая, мисс Лейн. Вы видите эльфов. Думаю, вы способны видеть как Темных, так и Светлых, хотя до сих пор вам встречалась лишь отвратительная часть их расы. Будем надеяться, что это продолжится еще какое-то время, достаточное для того, чтобы я подготовил вас. Видимые, или Светлые эльфы, так же невообразимо прекрасны, как отвратительны их темные сородичи.

Я покачала головой.

– Это невозможно.

– Вы пришли ко мне, мисс Лейн, именно потому, что знаете, что это не так. Так что можете тратить свои силы на самообман, ища способы отрицать то, что вы видели этой ночью, или можете поискать способ остаться в живых. Помните, что я говорил вам о ходячих жертвах? Вы видели, как одну из них пожирали этой ночью. Кем вы хотите быть, мисс Лейн? Тем, кто выживает, или жертвой? Откровенно говоря, я не уверен, что даже я смогу сделать что-то приличное из вас, учитывая сырость материала, с которым приходится работать, но я единственный человек, который может попытаться вам помочь.

27