Тайна рукописи - Страница 44


К оглавлению

44

– Я вижу только один, – сказала я.

– Второй хранится у меня в подвале. – Иерихон нежно провел пальцами по поверхности тихонько жужжащего камня.

– А почему он издает этот звук? – Я начала всерьез интересоваться тем, что еще может скрываться под гаражом Бэрронса.

– Он, должно быть, чувствует близость своего сородича. Этот звук означает, что когда все четыре камня соберутся вместе, они споют Песнь Творения.

– То есть они что-то создадут? – спросила я.

Бэрронс пожал плечами.

– В языке эльфов нет эквивалента «созиданию» и «разрушению». Есть только Творение, Действие, оно включает обе указанные вещи.

– Странно, – сказала я. – Наверное, у них очень бедный язык.

– У них очень точный язык, мисс Лейн. Если вы с минутку подумаете, вы придете к выводу, что это не лишено смысла: рассмотрев вопрос, вы поймете, в чем смысл, а поняв смысл, избавитесь от замешательства.

– А? – Я не только не избавилась от замешательства, я провалилась в него еще глубже.

– В процессе создания чего-либо, мисс Лейн, вы уничтожаете то, чем оно являлось изначально. Даже если вы начинаете с пустого места, оно тоже будет уничтожено, когда на этом месте что-то появится. Для Туата Де нет разницы между созиданием и уничтожением. Есть лишь покой и изменение.

Я никудышная ученица. Я едва справилась с курсом философии в колледже. Когда я пыталась читать Жан-Поля Сартра «Бытие и ничто», я впадала в непреодолимую нарколепсию, которая начиналась после двух-трех параграфов и заканчивалась глубоким, похожим на кому сном. Единственное, что я могу припомнить из «Превращения» Кафки, это отвратительное яблоко, упавшее на спину жука, а глупая история Борхеса «Аватары черепахи» не научила меня ничему, кроме того, что мне гораздо больше нравится маленький кролик Фу-Фу – эти слова ритмичные, и под них можно прыгать через скакалку.

Насколько я поняла, Бэрронс пытался объяснить мне следующее: эльфам все равно, останусь я жива или умру, они даже не заметят, что я умерла, вся разница будет заключаться в том, что до смерти я ходила, говорила и сама переодевалась, а после я не смогу этого делать, поскольку из меня вынули батарейки.

Я поняла, что способна научиться по-настоящему ненавидеть эльфов.


Пробормотав извинения перед мамочкой, я схватила разорванную подушку и швырнула ее через всю разрушенную спальню, завопив:

– Черт, черт, черт! Куда ты его дела, Алина?

По комнате закружились перья. Что напомнило мне о запущенной в свободный полет подушке, которая врезалась в раму картины с изображением крытого соломой коттеджа на морском берегу – одну из немногих уцелевших вещей в квартире Алины – и сшибла картину со стены. К счастью, она упала на кровать и стекло не разбилось. К несчастью, за картиной не обнаружилось тайника.

Я сползла на пол и прислонилась спиной к стене, глядя в потолок и ожидая озарения. Озарение не торопилось. Я проверила все места, в которые Алина прятала дневники дома, потом остальные места, но безрезультатно. Кроме того, я обнаружила, что пропал не только ее дневник, но и другие вещи: фотоальбомы и ежедневник исчезли. Алина вела свой ежедневник так же аккуратно, как и дневник, и я знала, что она взяла с собой в Дублин два фотоальбома: один – с фотографиями семьи и дома в Ашфорде, чтобы показывать друзьям, и второй – пустой, для ее фотографий отсюда.

Мне не повезло найти ни один из них. А искала я действительно тщательно.

Я даже остановилась по пути у магазина инструментов и купила молоток, чтобы можно было отломать заднюю стенку шкафа в спальне. Я даже использовала острый конец молотка, чтобы простучать все пустоты и обшивки в квартире, ища слабо держащиеся части. Я простучала даже половицы. Я осмотрела всю мебель в квартире сверху, с боков и снизу и даже проверила внутри, равно как и снаружи, туалетный бачок.

Я ничего не нашла.

Если дневник Алины был спрятан где-то в этом помещении, то на сей раз она победила. Все, что мне осталось – это полностью уничтожить это место: выбить стены, разбить на части все шкафы, сорвать полы, но в таком случае мне придется купить это чертово здание, чтобы оплатить нанесенный ущерб, а у меня не было таких денег.

Я задержала дыхание. Но у Бэрронса эти деньги были. И я могу предложить ему купить это место, используя в качестве стимула его желание найти книгу. Мне нужен был дневник Алины, поскольку он мог помочь вычислить ее убийцу, однако имелись неплохие шансы и на то, что там содержится информация о местонахождении «Синсар Дабх». В конце концов, последними словами моей сестры в сообщении были: «Теперь я знаю, что это такое, и знаю, где...», после чего звонок был прерван. Шансы на то, что она написала что-то по этому поводу в дневнике, довольно велики.

Вопрос в том, могу ли я доверять Иерихону Бэрронсу, и если могу, то насколько?

Я уставилась в пространство, думая о том, что мне о нем известно. Немногое. Мрачный экзотический полубаск, полукельт был загадкой в загадке, и я считала, что он никогда и никому не позволит себя разгадать. Может быть, Фиона и знает о нем кое-что, но она сама по себе тоже загадка.

Я знала лишь одно – Бэрронс зверски на меня разозлится, когда мы снова встретимся, поскольку последним, что он сказал мне ранним утром в своей типичной высокомерной манере, прежде чем я без сил рухнула на кровать, было: «У меня на сегодня запланированы дела, мисс Лейн. Оставайтесь в книжном магазине до моего возвращения. Фиона позаботится обо всем, что может вам понадобиться».

Я проигнорировала его приказ и почти сразу после того, как проснулась во втором часу дня, выскользнула через черный ход в аллею за магазином. Нет, я не полная идиотка, и я не хочу умереть. Просто у меня была миссия, и я не могла позволить страху взять надо мной верх, поскольку с тем же успехом я могла сесть на следующий же рейс обратно в Джорджию, поджать хвост и сбежать домой, к безопасности и маме с папой.

44